Поиск: 

Все дороги ведут на запад


Короткий проспект для желающих путешествовать в иной мир


Мы полагаем, что мир исповедует наши ценности, пока не доказано обратное. Так и я неосознанно думала, что мои представления о загробном мире общеприняты и для всех неоспоримы. Моя ошибка открылась эффектно, как шампанское. Когда я кивнула в разговоре, коснувшемся бытия и небытия после смерти, что да, прав был умница Шопенгауэр, души смертны, но энергия не умрет, то получила отпор, попахивающий угрозой: смотри, поосторожней, ведь каждому по вере его! Немедленно вспомнила Воланда и ощутила себя отрезанной берлиозовской головой в дьявольских руках. Перспектива сейчас же стать экзотической чашей для вина не прельщала, и я подумала, что зря мы с Шопенгауэром ерничаем, нехай будет загробный мир, пусть его. Но тут встала другая дилемма: чего я не хочу, это понятно, а вот чего хочу? Как известно еще со средней школы, предложение рождает спрос. Осталось выяснить, что предлагают, а там и выбрать. В конце концов, можно верить хоть в зеленых гуманоидов.


Классика и современность
Если некогда представления человека о мире диктовались культурой, к которой он принадлежал, то НТП и вытекающий из него коммуникативный беспредел смешали языки и народы, и сегодня представления о мире, в том числе загробном, обусловливаются не национальной и не конфессиональной концепцией смерти, а исключительно вменяемостью и буйством фантазии индивида.

Строго определенные судьбы ждали после смерти наших предков-утопленников (например, сделаться ундиной и щекотать за бока проезжих рыцарей), детей, умерших в младенчестве, воинов, павших в бою. Иными словами, в зависимости от обстоятельств смерти и принадлежности к культуре человек мог знать, что ждет его там, за Ахероном. Раньше греки попадали в Аид, римляне в Орк, скандинавы пировали в Валгалле, а их африканские коллеги -- воины, погибшие на бранном поле, -- считались у своих соплеменников мстительными, вредоносными существами и преследовались.

Загробный мир проектировался явно по подобию земного. В примитивных полинезийских культурах мужчин, умерших неженатыми, пожирала хозяйка того света Миру. Видимо, институт брака не пользовался у полинезийцев популярностью, коль скоро пришлось изобрести такую страшилку для ловли их неискушенных душ.

А в бюрократическом китайском аду было 10 судилищ и при каждом 16 комнат для наказаний и тьма чиновных чертей, помогающая разобраться, куда какому грешнику идти. Назначат китайцу "пять лет расстрела", оттрубит он их от звонка до звонка и может заново рождаться.

Теперь все не так: скандинав, и грек, и африканский папуас, и даже австралийский могут равно рассчитывать на нирвану... Или творить иной мир по законам этого мира. Как та тетка в очереди, которая сказала, что все хорошие люди после смерти попадут в США, а плохие -- в Сомали.

Три кита, три основные части
Все самые смелые предположения о собственной участи сводятся к трем классическим представлениям о посмертном существовании: загробный мир (рай и ад), реинкарнация (последующее рождение) и нирвана (атеисты, в принципе, тоже нирвану предлагают, только она у них очень неаппетитно подается).

Если души после смерти получают жизнь вечную и постоянную прописку в загробном мире, то теперь им не нужен ни тобол за щекой, ни меч, чтобы сразиться с охранниками преисподней. Вместе со свободой они обретают ориентиры, словно уже были там, за пределами этого света. И сонмы бесплотных душ держат путь на запад, в какой стороне бы этот запад ни находился. А могильные души остаются гнить при теле. Точнее, охранять тело. Такие души под именем Ка водились у древних египтян и под именем По у древних китайцев. Причем если светлая бессмертная душа каждому полагалась одна, то Ка или По могло быть несколько.

А вот североамериканские индейцы смерть и ад представляли себе слабо, поэтому кумиров своих заживо отправляли на запад. Клали в лодку и пускали по воде на закат. Так по озеру Онтарио уплыл от своего народа легендарный ирокезский вождь Деганавида.

А еще в голове блуждает отбившаяся от строфы строчка: "Ты проходишь на запад солнца". Кажется, строчка из испанцев... Из современных народов, наверное, только испанцы остались влюбленными в смерть. Некрофилы-египтяне разошлись по музеям, кровожадные ацтеки закатаны под асфальт Мехико, и, в общем, ни одного первобытного театра смерти не дожило до сего дня, кроме корриды. "Кровь гибели твоей -- на той арене, а здесь -- в крови, -- тобою сражена, смерть рухнула впервые на колени", -- вот так Рафаэль Альберти о смерти тореро Игнасио Санчеса Мехиаса завернул, от которого, если верить Хемингуэю, за месяц до последнего боя пахло смертью.

Велико искушение задержаться на корриде, но она как раз не имеет отношения к загробному миру. Эта смерть целиком принадлежит жизни. Сейчас поясню. Например... когда японские дети пишут сочинения о собственном радужном будущем, то они не ограничиваются, подобно европейцам -- когда вырасту, стану тем-то и тем-то, -- но продолжают сулить себе успехи в делах, провожают себя мысленным взором до почетной старости и описывают смерть, которая представляется им предпочтительной. Я это у Григория Чхартишвили вычитала в книге о писателях-самоубийцах.

А понимать это можно так: когда умираешь, думаешь о прошлом, так же как думаешь о том, что оставляешь, когда уезжаешь в дальний путь. Все правильно, о том, куда ехать, было подумано еще до покупки билета, а теперь вершится заранее выраженная воля. Теперь незачем голову ломать и вместо Харона лезть за руль. Или так: у отрезанной головы уже не спрашивают, какой загробной участи она себе желает, все было сказано при жизни...

Еще пару слов о Чхартишвили и самураях, и со смертью покончим. Трудясь переводчиком с японского, он весьма проникся самурайскими представлениями о вывороченных кишках как о раскрывшемся красном цветке. На взгляд японца, сделать себе харакири не страшнее, чем дать розе распуститься. А после смерти все японцы независимо от земных заслуг становятся предметом поклонения своих потомков. А когда потомки сменяют их, освобожденные души перерождаются, пока не родятся в некой "Чистой стране Запада". А что это, рай или сатори (японская нирвана), поди узнай.

Я скажу -- не надо рая...
Всем неудачникам кажется, что на том свете трава зеленее. То есть так очень приятно думать. Но если разобраться, то в христианском раю все-таки скучно, а в мусульманский надо попадать мужчиной. И потом рай -- это растянутая на вечность смерть. Ведь все живое способно к изменению, и только райское блаженство неизменно.

В общем, рай, как ни крути, -- это лишение надежды. И как бы ни была земная жизнь невыносима, она прекрасна надеждой на лучшее, способностью к изменению и -- что бы ни говорили -- тем, что она завершится. Она почти как курение: посмотришь с холодным вниманьем -- вроде пусто и глупо, а отказаться -- сколько надо воли! В общем, предлагаю назначить завидной долей перерождение. Думаю, прогресс скоро подтянется, и мы все сможем выбрать себе родителей, город и даже имя заранее. Как по авторской всесильности позволил своей чудесной Ольге Павловне сценарист и режиссер "Афинских вечеров" Петр Гладилин. Калиостро тоже своих сподвижников будущими рождениями обуздывал (помните о цепи перерождений, которая должна привести Жакоба к появлению на свет в королевской семье -- наследным принцем Уэльским?). В Англии я бы тоже родилась с удовольствием. Во-первых, там круглый год цветут цветы, а во-вторых, был бы повод выучить наконец английский!

А нирвана пусть подождет, пока дух возмужает, просветлеет и в обнимку с духом Шопенгауэра растечется по космосу. Потому что душа, сколько бы раз она ни умирала, окончательно быть не перестанет. Прав был немец! И так же как из множества тел в колесе перерождений вырастут цветы и травы, из принятой космосом энергии души родится-таки гениальное прозрение. Но это будет еще очень, очень не скоро. До этого еще раз пятьсот или тыщу надо прожить долго и счастливо или как получится.


Автор: Ирина БАХТИНА
http://subscribe.ru/archive/science.news.nauka/200310/20141325.html  
 

Добавить комментарий



03.08.2009 Новая статья
На сайте появилась новая статья ""Железная маска" Ивана Грозного"