Поиск: 

Все это было бы смешно,


Когда бы не было так модно!


Нельзя быть вне моды, как нельзя разучиться дышать. Как бы мы ни хотели избежать этого "пошлого следования капризам и канонам", мы рефлекторно идем в общем направлении...


Без лица
Мода -- вечное альтер-эго нашего мира. Она вместе с ним усложняется и превращается. Было время ее абсолютного олимпийского торжества -- когда мода царствовала, заставляя наклеивать мушки куда попало и носить нелепую тяжесть высоких гофрированных воротников. И париков. Возможно, это неэстетично с сегодняшних позиций, но... роскошно и великолепно. В этом как раз было торжество каприза над пропорциями, торжество прелести над необходимостью... Но мода готова хоть каждый день отрекаться от своего прошлого, даже от своих вчерашних побед. В этом смысле она неблагодарна и не помнит родства.

Моде не хватало только высших сфер, ей хотелось быть лавинообразной, ей нужно было пожрать как можно больше других явлений жизни, а когда стремишься быть всем сразу, неизбежно растворяешься, теряешь лицо... Ей почти удалось. Мода XXI века -- это мода без лица. Она -- все что угодно: социальное явление, психологическая компенсация за отсутствие театрализованности в жизни, она -- тощенькая прослойка между нами и голой арматурой жизненного механизма. Как будто бы есть что-то еще, есть некая игра, представление, эстетика, магия перевоплощения. Модный показ -- это практически танец. Кстати, фотомоделям специально "ставят" походку, как у породистых лошадей, с выбросом колена вперед. С другой стороны, подиум -- место столкновения исторических эпох и психологических ролей, без соблюдения исторической достоверности, то есть источник мощнейшей сублимации. Здесь можно за полчаса побыть школьницей-Лолитой, женщиной-вамп и роскошно-бесполым созданием грез.

Мода всегда тяготела к бесполости, всегда стремилась сделать мужчин, похожими на женщин, а женщин -- на мужчин. И, кстати, даже возвращая в моду женские округлости или девическое очарование, мода не оставляла мужчин в покое. Она соблазняла их узорчатой эстетикой галстуков, заставляла брить подмышки и "думать о красе ногтей". Как следствие, в индустрии моды так уютно гомосексуалистам. Там они чувствуют полную гармонию с собой и перестают обвинять весь мир в гомофобии. И наше бессознательное великолепно себя чувствует в калейдоскопе ролей и времен. Поэтому в индустрию моды, в "моду как профессию" уходит так много творческих людей. Свободнее, чем реклама. Но прибыльнее, чем любое другое "искусство для искусства".

Кстати, почему? Почему мода не требует спонсорства, а прибыльна и даже на определенном этапе сверхприбыльна? Именно потому, что в отличие от любого другого вида искусства она ХОЧЕТ быть понятной, доступной и даже массовой. Не выделяет брезгливо кусочек себя ради вынужденного компромисса, чтобы быть ближе к народу, а именно стремится к этому слиянию. Чтобы быть внутри моды, не нужно тонкого вкуса и чувства прекрасного, даже наоборот. Только деньги. Причем, как хороший уличный жулик, мода довольствуется тем, что есть. Нет много денег, давайте мало. Нет денег на "кутюр", покупайте журнал "Вог" и перекрашивайте кролика под норку, в соответствии с тем, что модно в нынешнем сезоне.

Если это утомительно, то и не перекрашивайте, ибо мода с каждым сезоном оставляет все больше вариаций, бросается в совсем уж несопоставимые крайности, одновременно объявляя фаворитами и черное, и белое, и пышность классики, и рисковый авангард, и нимфетство в микромини, и корсеты с кружевами... Эклектика.

И никуда нам не деться от этого...
И вот наконец мода, торжествуя, пирамидально охватывает всех нас. Следовать моде? Глупо. Мода сама преследует вас в каждой щели. Те, кто внизу пирамиды, свободны всматриваться в ее ужимки и прыжки с достаточной долей равнодушия. И покупать зимнюю одежду, когда старая износилась, а новый спортивный костюм -- к новому учебному году. Чуть более увлечены в ловушку моды те, кто реагирует на слова "это модно в нынешнем сезоне" от лукавых продавщиц. И есть еще ледяные вершины модной пирамиды. Там покупают пиджаки от Кардена, чтобы быть как все и лучше всех, а знаменитости на вручение премии "Оскар" одеваются у дизайнеров, непременно столь же знаменитых, чтобы скрыться в панцире "так меня видит Лакруа", "такой меня изобразил Унгаро". И никто никогда не пытался прийти на вручение "Оскара" в джинсах, потому что это был бы шок уже другого порядка. Мода, как ни странно, позволяет, чтобы ее предавали, чтобы ей сопротивлялись на самой вершине пирамиды, там, где колдуют модельеры и дизайнеры, но никому больше она не позволит такого. Каждый знай свою социальную роль. И пока один не может позволить себе Кардена, другой не может позволить себе запустить ногти или забрать волосы в плохо расчесанный хвостик. Только если это будет тонкая стилизация под плохо расчесанный хвостик, чтобы последнему журналисту, лишенному чувства прекрасного, было ясно, что "так задумано". А так, разумеется, мы не рабы. Рабы не мы.

Но моде можно многое простить -- ее бестактность, ее хамское вмешательство везде и всюду -- за то, что она двулика. Она бывает и захватывающей, и упоенной, формалисткой, отрицающей формы, выпускающей на свободу подсознательное. Но такой она бывает только под карандашом дизайнеров. Там МОДА -- ЭТО МЕТАФОРА ДУШИ И ТЕЛА. Это душа, вывернутая наизнанку. Не применяйте к моделям с подиума критериев красиво-некрасиво. Представьте, как может выглядеть ДУША, и осознайте, что они еще поскромничали.

Но, очнувшись, как с похмелья, мода опять становится деспотичной, и то, что вчера было выдумано в угаре, сегодня объявляется непререкаемым. Словарь живого великорусского языка Даля говорит о моде: "Изменчивая прихоть в житейском быту". Истерична. Непостоянна. Она просто невротичка.

Между БЫТЬ и КАЗАТЬСЯ
Мода имеет свою философию, которая ближе всего к антимоде. Она говорит: твое зрение еще не есть видение. Смотри вокруг, и если ты сможешь подметить что-то новое в мире и в себе, если ты сможешь отразить это во внешнем облике -- ты будешь моден. Всегда. Везде. Модные дизайнеры -- просто люди, не боящиеся быть собой, быть другими. Они не пугаются своей индивидуальности. Они возносят ее на пьедестал. Они даже с изрядной долей цинизма навешивают на нее ценник с пятью нулями как минимум.

В одной из томных дамских книжек последнего времени было сказано: современный мир требует знания такого количества языков, что современные люди предпочитают общаться символами. Одежда -- символ. Имя -- символ. Марка -- символ.

Охота на клиента
О, позвольте вознести мольбу продавцам в модных магазинах, столь же безжалостным, сколь и простодушным. Зачем вы бросаетесь под ноги раньше, чем мы успеваем прикоснуться к первому ценнику и осознать меру своей платежеспособности. Зачем пугаете своим попугаистым щебетанием "чем вам помочь?". Это отпугивает посильнее иного сексуального извращения в темной подворотне. Говорят, в странах южного темперамента считается нормой подойти к покупателю и хлопнуть его по плечу: "Что, чувак? Хороша наша Прада?", представляете?! Это даже хуже, чем "вам помочь?".

Продавцы в модных магазинах никак не могут усвоить правила игры, взять верный тон. Они часто не понимают -- вопрос не в платежеспособности покупателя. Миф моды принадлежит всем. И в этом залог ее выживания -- кроме покупателей должны быть зрители.

Человек, покупающий вещицу в бутике, не покупает просто темные очки от солнца. Он покупает символ, капельку шарма. Он покупает СЕБЯ. Потому что миф -- это отражение его глубинных потребностей, желаний и стремлений. Миф -- это эмоция, живущая внутри каждого из нас. Вот мы снова и пришли к необходимости быть собой. Стоит ли платить за это такие деньги?

Мода, особенно высокая (читайте -- дорогая), обитает в мире сумерек, между БЫТЬ и КАЗАТЬСЯ. Она, как Скарлетт из "Унесенных ветром", то ли путает эти два понятия, то ли злонамеренно подменяет одно другим. Платье от дизайнера может стать союзником женщины, может подарить ей новый образ, но если злоупотреблять этим, эффект получится как от переизбытка духов. Расплачиваешься собой, внутренней гармонией.

Расплачиваешься. Ключевое слово. Моде во всех ее видах -- ворох тряпок, туфель и аксессуаров, мебели и дизайна, картин и прочего декора -- необходимо быть продаваемой. Ей нужно убедить, что именно эта покупка сделает вас лучше всех и ОСОБЕННЫМ. Это называется "диалектическим континуумом", можете себе представить? Чем выше к сияющим вершинам, тем колоссальнее зазор между реальной себестоимостью вещи и той суммой, которую люди готовы за нее заплатить. Темные очки за несколько тысяч долларов? Помилуйте. Новые глаза обойдутся дешевле...

Философы красоты
Всегда мучилась вопросом: что одни дизайнеры оценивают в коллекциях других? Неужели красоту? Не может быть. Как минимум половина моделей в коллекциях антиэстетична. То есть не то чтобы совсем... Но общепринятые критерии красоты падают в глубокий обморок. Вот, например, оранжевое платьице от Paco Rabanne из ремешков, поперек в самых ненужных местах перетянутое железными цепочками. Ни груди в нем, ни талии, ни изящества линий, зато попа кажется втрое толще, чем она вообще может быть у фотомодели. Будь Пако Рабанн женщиной, он никогда бы не надел такое платье. Но он художник, ему можно...

Так вот, сами дизайнеры оценивают в коллекциях друг у друга именно новаторство и отказ от утилитарности. То есть чем авангарднее штучка, чем менее полезна она в простом человеческом гардеробе, тем более восхищаются модельеры и околомодная богема, говоря: "Ничего себе, брат, ты на этот раз загнул!" И индустрия модных журналов существует, чтобы это как-то расшифровать, адаптировать, объяснив нам, как это понимать.


Автор: Анастасия РУБЦОВА
http://subscribe.ru/archive/science.news.nauka/200311/24161954.html#13  
 

Добавить комментарий



03.08.2009 Новая статья
На сайте появилась новая статья ""Железная маска" Ивана Грозного"